Наши научные консультанты и партнёры

Предисловие

Главная / Предисловие

В ваших руках книга, в которой отражена всесторонняя информация по одной из самых острых и трудных глобальных проблем в наши дни. Это проблема наркотиков, то есть веществ, способных взять человека в плен. Сбежать из этого плена трудно, даже при помощи специалистов по освобождению - врачей, психологов, психотерапевтов.

Лучше не попадать. Так и делало до недавнего времени человечество, которое ещё на заре цивилизации обнаружило одурманивающие вещества. Очень немногим людям старых времён хотелось переходить в одурманенное состояние, когда человек чувствует себя каким-то другим. Лучше всегда оставаться в самом себе, в собственном своём сознании, пусть и загруженном всякими заботами и переживаниями, не всегда приятными, но твоими, реальными.

В наши же дни есть очень много людей, которые, попробовав наркотик, повторяют снова и снова его приём, отмахиваясь от устрашающей информации о наркотиках и желая снова уйти в творимое ими искусственное состояние сознания, то есть уйти от самого себя, от реальной жизни. Тут-то они - раньше или позже, что зависит от вида наркотика - и попадают в плен. Путы наркотика называются «зависимостью от наркотика» или «наркоманией».

Представьте себе, что каких-нибудь 30-40 лет назад в России было совсем немного любителей одурманивающих веществ. Почти все люди знали об их существовании, но мало кому приходило в голову искать их, добывать, чтобы попробовать. Да и достать-то было нетрудно. В аптеках свободно, без ограничений и даже без рецептов отпускались капли эфедрина от насморка (до сих пор лучшее средство) и таблетки от кашля с кодеином. В больницах вечерняя медсестра из шкафчика над дежурным столиком наливала на ночь всем желающим, жалующимся на бессонницу, очень популярную успокаивающую микстуру Бехтерева, содержащую кодеин. По рецепту в аптеках выдавались желудочные капли с опием.

Так длилось десятки лет советской эпохи, и никто из медиков не бил тревогу по поводу опасности бесконтрольного и безмерного использования Бехтеревой микстуры. Кодеин в народе вообще не считался наркотиком. Сейчас за хранение небольшого количества кодеина и эфедрина в своей квартире можно запросто угодить за решётку.

В 1975 году медицинская статистика насчитывала в РСФСР 14,9 тыс. наркоманов (11 человек на 100 тысяч населения), в 1980 - 17,3 тыс., в 1985 - 16,4 тыс. В 1990-х годах произошёл небывалый подъём, а именно: в 1995 году уже насчитывали 64,9 тыс. наркоманов, в 1997 - 120,7 тыс., в 1999 - 224,7 тыс. И вот уже двенадцать лет подряд - их более 330 тысяч. Это - зарегистрированных. Всего в населении страны имеется, по оценкам некоторых специалистов, более двух миллионов наркоманов.

Налицо эпидемия, причины которой до сих пор с полной ясностью не определены.

Почему отдельная личность тянется к наркотику, хорошо изучено и описано (эмоциональная нестабильность, повышенная возбудимость, внушаемость, социальная незрелость, слабая стрессоустойчивость, склонность к депрессии, слабоволие, и т. д.). Масса диссертаций на эту тему. А почему именно в 90-х годах число таких личностей в России стало катастрофически расти, этим вопросом специалисты до сих пор занимались неохотно. Пришлось бы разбираться, что ёлучилось с психологией общества в целом.

Проще свалить на наркомафию. Но мафия появляется и развивается там, где возникает, растёт и сохраняется массовый спрос на запрещённый товар (наркотики, оружие, азартные игры, проституция и т. д.). На единичных покупателях не наживёшься. Подпольный бизнес не создаёт массовый спрос на запрещённый товар, хотя и подогревает его разными способами. Чем мощнее и массовей в населении запрещённая потребность, тем сильнее мафия, наживающаяся на этой потребности. На мелкой, легко заменяемой потребности наживаются мелкие спекулянты. По оценкам ООН, в 2009 году на наркотики пришлось около одной пятой всех доходов от преступной деятельности в мире.

Учтите, что наркоман платит нелегальному розничному торговцу цену, например, за героин, во много раз превышающую цену золота. Такая цена обусловлена тем, что между производителем наркотика и потребителем выстроилась целая цепочка алчных подпольных посредников. Если бы героин продавался легально, он стоил бы, примерно, как кофе.

А что было ещё ранее, в досоветской России? Примерно то же самое, что и в советской. И ещё проще было заиметь препарат, который считается сейчас запрещённым и опасным наркотиком. Аптеки были частными. Государство не контролировало, какие пилюльки прописывают врачи своим больным, и что продают аптекари. Опийные препараты широко рекомендовались русскими врачами по поводу всевозможных расстройств: от болей в желудке и поноса' до бессонницы. Опийную настойку давали и детям. Анна Каренина у Толстого принимала от бессонницы морфий.

Вместе с тем, русским, как и европейским, медикам, и образованному обществу было достаточно давно известно, что повторяющееся употребление опийных препаратов может вызвать болезненное и очень неотвязное пристрастие к ним. То есть по-современному - наркоманию. Однако подверженность болезненному пристрастию к одурманивающему веществу не устраивала подавляющее большинство тогдашнего общества. Наркотик как лекарство принимался без каких-либо препятствий сугубо для лечения. А получение искусственного наслаждения от него за счёт повышенной дозы, да ещё в виде одурманенного состояния, претило, можно уверенно это сказать, большинству людей во всех слоях населения. Считалось недостойным стремиться к нему. Пристрастившихся (что встречалось тогда исключительно редко) могли презирать, могли им сочувствовать, и никого не тянуло быть на их месте. Причём не было никакой антинаркотической пропаганды, антинаркотических общественных движений, нажима со стороны властей, преследования за злоупотребление.

Такая же картина наблюдалась на протяжении веков в западных странах. Одурманивающее воздействие опийной разновидности мака было известно с древнейших времён. В современных книгах по наркологии иногда упоминается о « чудесном напитке» под названием «непентес», которым прекрасная Елена в поэме «Одиссея» Гомера (9-8 вв. до н. э.) облегчала душевные страдания Телемака, переживавшего за своего отца Одиссея, попавшего в трудные скитания. Сейчас все сходятся на том, что это был настой опийного мака. Однако в трудах последующих древних авторов, из которых мы многое узнаём об образе жизни античного народа, мы не находим упоминаний об этом чудесном непентесе, как средстве «для утешения». Значит, не было массового увлечения им. При этом древние врачи (в том числе Гиппократ) применяли препараты мака для лечения различных распространённых недомоганий (беспокоящих болей, расстройств пищеварения, бессонницы и др.), для ряда которых опийные препараты широко рекомендовались до недавнего времени.

Знаменитый немецкий врач и учёный Парацельс (1485-1541) создал препарат «лауда-нум» в виде настойки опия, который широко применялся врачами во всех цивилизованных странах на протяжении четырёх веков (вплоть до двадцатого века). В лаудануме содержание опиума было довольно значительным (1% в пересчёте на морфин), так что его повышенные дозы могли давать выраженный одурманивающий эффект и развить стойкое пристрастие. Пристрастие встречалось, судя по всем информационным источникам, достаточно редко. Такой вывод можно сделать, например, по произведениям литературных классиков XVI-XIX веков, где с большой выразительностью демонстрировались, изобличались и высмеивались буквально все пороки и прегрешения людей, кроме этого.

Отдельные случаи опийной наркомании, конечно были. В истории литературы есть уникальное произведение «Исповедь англичанина, едока опиума» (Confessions of an English Opium-Eater) (1822). Её автор, английский писатель Томас де Квинси (1785-1859), в деталях и очень ярко описал свои многолетние физические и моральные страдания, вызванные пристрастием к опиуму и долгими попытками избавиться от него. Сначала он оправдывал (будучи молодым начинающим писателем) своё употребление опиума желанием уйти от осознания того, что у него нет «твёрдости, чтобы созерцать своё или чужое несчастье». В дальнейшем было не до «созерцаний». Чтобы обеспечить достаточное действие препарата, ему приходилось по ходу времени наращивать дозу опийной настойки (лауданума), доведя до 8000 капель в день. (Типичный рост толерантности по современным наркологическим понятиям). Он описал подробно мучительные ощущения, вызванные прекращением употребления опиума и толкающие к возобновлению его приёма, что хорошо соответствует современному описанию опийного абстинентного синдрома («ломки» у наркоманов). Лишь после 18 лет драматической борьбы де Квинси удалось вырваться из цепей наркотика путём постепенного упорного снижения его доз.

Его «Исповедь» читалась нарасхват европейской публикой в качестве редкостной экзотики, переиздавалась на многих языках. Публика на себя этот случай не примеряла, продолжая принимать опийные лекарства без каких-либо опасений, врачи - без сомнений рекомендовать их.

В 1806 году был выделен из опиума чистый морфин. Через некоторое время он стал широко использоваться хирургами для обезболивания и наркоза, особенно после изобретения медицинского шприца (1853). Скоро обнаружилось наркотическое пристрастие к нему, типичное для опийных препаратов, В 1871 году появилась первая научная работа о морфинизме. Отмечалась некоторая повышенная распространённость морфинизма среди американских воинов после гражданской войны, подвергавшихся операциям в военных госпиталях, потом -среди раненых немецких солдат после первой мировой войны, а также среди медицинского персонала и в артистической среде. Но всё это не стало сколько-нибудь серьёзной проблемой для общества в целом.

В 1874 году английским химиком А. Райтом был получен из опия самый опасный из современных наркотиков - диацетилморфин. Немецкая фирма «Байер» с 1898 стала выпускать его на рынок под названием « героин», подчёркивая его большие («героические» - от нем. heroisch) фармацевтические возможности. Он не только предлагался для замены морфия при обезболивании и в других случаях - с уверением, что у него меньший, чем у морфия, риск пристрастия. Рекламировалась также его высокая способность подавлять кашель и расширять бронхи, что дало основание рекомендовать его как эффективное средство при лечении бронхита, эмфиземы лёгких, туберкулёза.

В начале XX века обнаружилось, что к героину болезненное пристрастие может развиваться ещё быстрее и сильнее, чем к опию и морфину. Тем не менее, продолжалось его легальное производство и продажа в аптеках без рецепта по доступной цене. Есть от специалистов такая цифра; в мире с 1925 по 1930 год были легально проданы 34 тонны героина.

В 1912 году в Нью-Йорке и некоторых других городах США стало возрастать злоупотребление героином путём внутривенной инъекции (общество назвало это явление «шприцевой эпидемией»). Конгресс США решил взять оборот наркотиков под государственный контроль и принял в 1914 году закон «Гаррисона».

Закон потребовал регистрации и уплаты специального налога от всех, кто производил, импортировал или продавал опиум и получаемые из него продукты, включая героин. Они должны были сдавать в государственный орган отчёты о том, как они распорядились этими веществами, использование которых допускалось только по назначению врача. Хранение без рецепта от врача рассматривалось как нарушение закона. За любое нелегальное обращение с опийными наркотиками грозило тюремное заключение. Врачи могли предписывать эти наркотики без ограничений по своему усмотрению при любых болезнях, кроме наркомании. Отчётности об использовании наркотиков от врачей, правда, не требовалось.

Собственно, это был первый прецедент борьбы с наркотиками в западных государствах на законодательном уровне, с включением в неё полиции и судебной системы. Закон Гаррисона (с дополнениями) реально действовал вплоть до 1970-х годов. Тюрьмы стали заполняться наркоманами. Злоупотребление героином не прекратилось, возникая преимущественно в среде молодёжи маргинального типа. Однако общий уровень распространённости злоупотребления был, можно сказать, пустяковым, по сравнению с тем, что появилось в 1970 годах (об этом будет ниже).

Притом случилось в Соединённых Штатах нечто совершенно нежеланное: как только появилось нечто запрещённое при неудовлетворённом спросе на него, появился подпольный бизнес на этом запрещённом. Появилась и росла организованная наркопреступность. Распространено мнение, что в происхождении крупной американской мафии один исток - в «сухом законе», другой - в законе Гаррисона.

Озаботились контролем над оборотом наркотиков вместе с американцами и европейские государства. Лига Наций в промежутке между двумя мировыми войнами организовала несколько международных договоров по этому поводу, в том числе "Конвенцию по ограничению производства и регулированию распределения наркотических средств 1931 года". Её наследница ООН, отталкиваясь от этих договоров, приняла в 1961 году "Единую конвенцию о наркотических средствах», которая до сего времени является главным документом, определяющим действия всех стран мира и их взаимодействие по всем вопросам, касающимся наркотиков, включая контроль над их использованием.

Об опьяняющем и дурманящем воздействии другого массового в наши дни наркотика - каннабиса (марихуаны и гашиша) и его популярности у арабов и у народов Южной Азии было известно европейцам со времён Марко Поло. В дальнейшем привозил^ его в Европу мореплаватели и торговцы, осваивавшие Азию в XVI-XVII веках. Некоторые 'моряки из любопытства пробовали гашиш в местах своего посещения. В отчёте об одной из таких проб английский капитан сообщал, что его морякам понравились пережитые необычные ощущения, но повторять их они не захотели, потому что «пострадало их чувство собственного достоинства».

В 1840-х годах в Париже при участии ряда известных писателей и художников (Бодлер, Готье, Дюма, Домье, Шеванар и др.) открылся «Клуб любителей гашиша». Они, действительно, принимали гашиш (под названием «давамеск»), заказываемый из Алжира. Ими двигало, с одной стороны, любопытство, с другой - кажущаяся возможность с помощью перехода в необычное состояние расширить творческие горизонты. Очень выразительно и красочно описал ощущения и переживания (особенно галлюцинации) после приёма гашиша член «Клуба» Шарль Бодлер в книге «Искусственный рай» (1860). Он пришёл к заключению, что «гашиш, подобно всем радостям одиночки, делает человека бесполезным для остальных людей, а общество -ненужным человеку, повергая его в беспрестанное самолюбование и день за днём приближая к ослепительной бездне... Для гашиша характерно подавление воли, и, сколько он даёт с одной стороны, столько же забирает с другой».

Отметим, что это рассуждение Бодлера весьма, и даже особенно, актуально и в наше время, причём по отношению ко всем наркотикам.

«Клуб гашишистов» просуществовал с 1844 по 1849 год, в течение которых его успели посетить, главным образом из любопытства, почти все знаковые фигуры французской культуры тех лет, в том числе тогдашние «живые классики» Оноре де Бальзак и Виктор Гюго. Они охотно участвовали в обсуждениях гашишных впечатлений, но попробовать гашиш не соблазнились. Теофиль Готье впоследствии писал, что «после десятка таких опытов мы отказались навсегда от этого опьяняющего средства не потому, что оно вредило нам физически, но потому, что истинному писателю нужны только его естественные грёзы».

В целом, использование одурманивающей конопли в качестве наркотика в Европе было незначительным вплоть до последней трети XX века. Оно не было запрещено, не преследовалось возможное расхваливание необыкновенных свойств каннабиса в печати, но воспринималось обществом как причуды богемы или же порочная привычка маргинальной среды. Преобладало всё-таки убеждение, что употребление вообще наркотических средств оскорбляет общественную нравственность, это удел отсталых народов, а также слабых и беспомощных людей, нуждающихся в средстве, которое приносит забвение от повседневной нужды и неприятностей.

Добавим, что в те времена по всей Европе - от королей до трубочистов - все нещадно дымили табаком. Проблема зависимости от него абсолютно отсутствовала в общественной повестке дня.

С кокаином Европа познакомилась после завоевания испанцами стран Южной Америки (XVI век). Испанцы заметили, что местные индейцы очень часто жуют листья кокаинового куста, чтобы подстегнуть физические силы и бодрость. Однако их и других европейцев не привлекло такое, вроде бы выигрышное, свойство кока-листьев - в отличие от возникшего массового увлечения табаком, открытым там же и в то же время.

В 1860 году немецкий химик Альберт Ниман выделил из листьев коки в чистом виде вещество, ответственное за сильный стимулирующий эффект, которое он назвал кокаином. В следующие два-три десятилетия кокаин получил в Европе достаточно широкое распространение в качестве медицинского препарата. У медиков появилось отношение к кокаину, как к универсальному лекарству. Его способность поднимать настроение, улучшать физический тонус и самочувствие, снимать усталость, давало видимое улучшение при различных соматических и психических заболеваниях. На короткий период времени этот препарат стал почти панацеей и применялся при лечении многих, различных по своей природе заболеваний: алкоголизма, депрессивных расстройств, туберкулёза, расстройств пищеварения, импотенции и других.

Среди энтузиастов кокаина оказался молодой Зигмунд Фрейд (1856-1939), испробовавший кокаин на себе и активно пропагандировавший его. Особые надежды он возлагал на то, что кокаин окажется спасительным средством против пристрастия к морфину. Он убедил принимать кокаин своего друга, врача-патолога, попавшего в сильную зависимость от морфина после перенесённой хирургической операции. Однако тот оказался в ещё более сильной зависимости от кокаина и через некоторое время стал принимать огромные его дозы {до 1 г в день), иногда одновременно с морфином. Фрейду пришлось изменить своё восторженное мнение о кокаине.

Первая волна широкого медицинского применения кокаина была непродолжительной. В течение этого времени накапливались факты его негативного влияния на здоровье людей, и становились все более очевидными пагубные последствия его употребления: сильная наркотическая зависимость, острые бредовые психозы, психическое и соматическое истощение, наступающее после временного прилива сил, депрессии, смертельные случаи от передозировок. Как в медицинских, так и в общих изданиях появляется враждебный тон по отношению к немедицинским потребителям кокаина и его поставщикам. Кокаин всё более становится атрибутом дна общества - проституток, сутенёров, карточных шулеров и других преступных элементов. Медики ограничили использование кокаина ролью местного анестезирующего средства, особенно при глазных операциях.

В 1920-х годах наблюдался небольшой всплеск немедицинского употребления кокаина среди офицеров, вернувшихся с первой мировой войны, в среде художественной богемы, в среде уголовников.

Стимуляторы амфетамины, которые составляют важную часть современной мировой наркоманической эпидемии, были открыты в конце XIX века. В 1920-х годах амфетамин стал рекомендоваться врачами против головной боли, повышенной сонливости, астении, депрессии, избыточной массы тела. В 1930-х годах стало популярным его употребление в качестве чудо-таблеток среди работающих в ночное время - как средство против усталости и сонливости, а также среди студентов, преподавателей - для повышения умственной работоспособности. Во второй мировой войне амфетамин довольно широко использовался для повышения боеспособности в войсках Германии, Японии, Великобритании, США {прежде всего - в воздушных силах, в том числе в советских).

Отношение как к потенциально опасным наркотикам амфетамины вызвали к себе лишь после 2-й мировой войны (начиная с Японии и Швеции). Наркотик «экстази», из семейства амфетаминов, появился как массовое увлечение «танцующей» молодёжи в 1990-х годах.

Так выглядела в своих основных чертах история употребления наркотиков в европейских странах и Северной Америке, с небольшими местными нюансами, вплоть до 60-х годов XX века.

Не лишним будет здесь напомнить читателю, что в те же долгие времена, по которым был сделан данный краткий обзор, в европейском населении потреблялся в больших количествах алкоголь. Пили во всех слоях общества - от джентльменов до сапожников. Пили не только по случаю каких-то событий, а привычно во время обеда и просто отдыхая в бесчисленных тавернах, кафе и ресторанах. И непременно предлагали в знак расположения рюмочку-другую зашедшему в деловой кабинет визитёру. Над сильно опьяневшими взаимно подтрунивали. К сильному опьянению, как правило, не стремились. На спившихся смотрели, как на несчастных, ругая их. Вместе с тем, подросткам не дозволялся алкоголь, как и табак. Перейдя во взрослый возраст, студенческая молодёжь отводила душу в бесчисленных кутежах, что воспринималось обществом, как естественная традиция. Женщинам употреблять алкоголь не возбранялось, но опьяневшая женщина воспринималась как унизительное зрелище.

Автор полагает уместным, при сравнении роли алкоголя и наркотиков в развитии человеческой цивилизации, высказать здесь свою точку зрения, как тему для возможной дискуссии. Занимаясь историей вопроса, автор стал склоняться к выводу, что при всех очевидных негативных последствиях чрезмерного употребления алкогольных напитков, алкоголь на протяжении многих веков, хотя бы в некоторой мере, способствовал сплочению, единению общества, если взять его суммарное воздействие на общество. Недаром социальные психологи давно уже назвали алкоголь социальной смазкой.

Наркотики, напротив, разъединяют, разъедают общество. Это касается не только опиатов, которые принимаются специально, чтобы, уйдя в себя, отрешиться от общества, или галлюциногенов, уносящих в фантастические миры. Это относится и к психостимуляторам. Принятые в повышенной дозе, вызывающей наркотическое опьянение, стимуляторы (например, кокаин) побуждают принявшего как будто к общению, но оно выражается в возбуждённой, в беспрерывной и обычно беспочвенной разговорчивости. Эта общительность мнимая, без должного контакта с окружающими, не имеющими искреннего желания общаться с опьяневшим от наркотика, даже если он их товарищ.

Попробуйте представить себе свадьбу, где всех её участников за свадебным столом щедро угощают кокаином. Наверное, такого никогда и нигде не было. И вместе с тем трудно представить себе свадьбу без шампанского и другого алкоголя, в том числе с вполне достойными и очень культурными участниками.

Неспроста употребление наркотиков, об опьяняющем и одурманивающем действии которых было известно тысячи лет, никогда в Европе не стало массовым вплоть до последней трети XX века.

Автор высказывает данное своё суждение в исторической ретроспективе. Нынешняя алкогольная проблема, как социальная, должна решаться в рамках нынешних реалий, исходя из нынешних потребностей и образцов поведения общества.

В конце 1960-х годов в США вспыхнуло массовое «протестное движение» среди молодёжи. Протестовали с большим увлечением против всего: против культа выгоды и потребления, против взрослых авторитетов, включая педагогов и родителей, против политиков и войны во Вьетнаме. Заодно - и против осуждающего отношения к курению марихуаны. На всевозможных протестных сборищах (митинги, шествия, рок-концерты под открытым небом и т. д.) курили её напропалую. Подскочило в нарастающем темпе потребление и других наркотиков, в виде элемента протеста, прежде всего - героина, ЛСД и других галлюциногенов. Определённый тон задавали хиппи, возникшие как раз в это время, анархисты, троцкисты. Воспевалась свобода ради свободы и всемирная любовь.

Вскоре это движение перекинулось на Европу - с аналогичным всплеском наркомании. В 1970-е годы, после окончания войны во Вьетнаме и начала социальных реформ во многих странах, это движение практически сошло на нет, а вместе с ним и «идеологическое» обоснование потребления наркотиков. Тем не менее, незаконное потребление наркотиков продолжало бурно расти во многих странах.

В США в 1950 году были зарегистрированы 57 случаев смерти от передозировки наркотиков, в 1968 - уже 800, в основном, от героина. В середине 80-х годов почти половина всех злоупотребляющих наркотиками в мире {с частотой не менее одного раза в месяц) приходилась на США, составляя 23 миллиона человек (данные ООН). Из них полмиллиона прочно «сидели на крючке» героина. В 1990-х годах, достигнув драматического уровня (под миллион человек), потребление героина в США перестало расти. Потребление кокаина ещё росло, в 2000-х годах проявилась его стабилизация на высоком уровне, и даже некоторое снижение. Европа в эти годы продолжала догонять Америку по кокаину, остановившись на несколько более низком уровне.

Любой опыт и факты по проблеме важны и полезны в своём сравнении, но при выяснении причин наркотических эпидемий в США и России прямые аналогии не проходят. В России в 1990-х годах, когда случился бурный рост наркомании, не было никаких молодёжных движений, протестов, идеологического брожения. Всё было наоборот: предельная политическая пассивность молодёжи, культ потребительства, ориентация на карьеру с хорошим доходом при циничном отношении к характеру специальности, пренебрежительная оценка высокого образования и интеллектуальных профессий.

Принципиальная разница заключается уже в том, что американская эпидемия в конце 1960-х годов началась на фоне продолжающегося активного роста американской экономики, её научно-технического уровня {пример - первая высадка американских астронавтов на Луне в 1969 г.) и уровня жизни населения. Российская наркотическая эпидемия началась в противоположной ситуации катаклизма. Внезапный распад СССР и новая политика руководства России, нацеленная на «шоковый» переход к рыночной экономике, вызвали развал большинства промышленных производств, катастрофическую инфляцию, резкое падение уровня жизни населения, брошенного в условия отчаянного выживания, резкий подскок преступности, смертности и самоубийств. Представьте себе положение растущего, социально незрелого человека в окружении растерянных взрослых людей, потерявших ориентиры и чувство перспективы, а также привычные, хотя и примитивные, формальные, советские идеологические каноны.

Массовое обращение российской молодёжи к наркотикам в 1990-х годах ни в малейшей степени не носило характера социально-политического протеста.

Американский случай, пожалуй, труднее для объяснения. Американская молодёжь «протестовала» самым незрелым образом в виде безоглядного потребления наркотиков против благополучия, против своих же кормильцев и опекунов. Социологи в 1980-х годах изучили судьбу многих участников молодёжного движения конца 60-х. Оказалось, что подавляющая их часть устроила себе в дальнейшем вполне успешную семейную и профессиональную жизнь и приняла житейские каноны, против которых с пылом протестовала.

Что такое наркотики? Что к ним относится? Попробуйте ответить точно и определённо. Как ни удивительно, многие читатели разведут руками. А ведь сколько тысяч раз они слышали и видели это слово за последние 20 лет! В словарях и энциклопедиях вы не найдёте чёткого и однозначного определения. Это не случайно и говорит о недавности масштабного обострения этой проблемы. Ещё не сформировалось единое и неизменное определение. В начале прошедшего века под «наркотиками» имелись в виду вещества, вызывающие наркоз. Обычно это были опийные препараты: сам опий, морфий, омнопон. Они же употреблялись некоторыми людьми с целью воздействия на своё сознание, получая своего рода опьянение (отличающееся от алкогольного), чувство покоя, отрешённость от действительности. Можно назвать такое действие одурманивающим. При повторных употреблениях могло развиться сильное пристрастие к ним, от которого очень трудно избавиться. Пристрастившихся стали называть «наркоманами».

Сильное пристрастие могло развиваться и к другим веществам, не применявшимся для наркоза, но пристрастившихся тоже стали называть наркоманами, а эти вещества - наркотиками. Границы одурманивающей способности у веществ, чтобы назвать их наркотиком, не определялись. Алкоголь и табак к наркотикам не отнесли.

В отнесении веществ к наркотикам в бытовом языке не было единообразия ни у нас, ни за рубежом. Это отразилось, например, в английском языке. Наркотик может называться «narcotic», а может (гораздо чаще) просто «drug». Drug - очень широкое понятие, оно может означать и «лекарство», что является его изначальным значением. Дело в том, что опийные препараты, первыми получившие статус наркотиков, ещё до их наркозного применения использовались в качестве распространённых лекарств (drug). Наркоманию в английском языке не называют «narcotic dependence» («зависимость от наркотика»), a «drug dependence» или «substance dependence» (substance - вещество).

Чтобы не было разнобоя в такой серьёзной сфере, в России был составлен официальный список наркотических веществ, а заодно и других (психотропных) веществ, способных воздействовать на психику с высоким риском развития болезненного пристрастия. Этот список носит название «Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации». Там есть отдельный перечень наркотиков, время от времени пополняемый постановлениями правительства по мере обнаружения наркотической опасности от каких-нибудь новых или существовавших веществ.

К 2013 году их набралось около 240. Но не смущайтесь, проблему борьбы с наркотиками создают почти исчерпывающе около двух их десятков. Почти все их имена вам знакомы: героин, каннабис (гашиш и марихуана), опий и его родственники, метадон, ЛСД, мескалин, псило-цибин (галлюциногенные грибы), экстази (МДМА), первитин (жарг. «винт»), эфедрой (жарг. «джеф»), морфин, кокаин, кодеин, и др. Последние три из названных наркотиков разрешены для медицинского применения - с ограничениями и под строгим контролем. Есть аналогичный список и в «Единой конвенции о наркотических средствах» 1961 года (тоже пополняемый).

В юридически ответственных случаях для того, чтобы называть какое-то вещество наркотиком, нужно заглянуть в официальный «Перечень». Наши наркологи ставят диагноз «наркомания», если обнаруживают у пациента пристрастие (зависимость) к веществам, значащимся как «наркотики» в «Перечне наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю». В остальных случаях зависимость от одурманивающих веществ (в «Перечне» они числятся «как психотропные») называется «токсикоманией». За рубежом такого деления зависимости на наркоманию и токсикоманию нет. В английском языке все случаи идут как «drug dependence» или равнозначное «substance dependence».

Что мы сейчас имеем? По данным, собираемым из всех стран Управлением ООН по наркотикам и преступности (United Nations Office on Drugs and Crime - UNODC), в мире в 2010-2011 гг. примерно 200-230 миллионов человек употребляли запрещённые наркотики хотя бы один раз в год. В ООН считают, что распространённость потребления наркотиков остаётся стабильной в течение пяти последних лет, составляя около 5 процентов взрослого населения (лиц в возрасте 15-64 лет). Правда, примерно 170-180 миллионов человек (около 4 процентов взрослого населения) - это потребители каннабиса, который на западе называют «лёгким» наркотиком, и в ряде стран существуют движения за его легализацию.

Опиаты в 2011 году употребляли 17 миллионов человек, из них 12-13 миллионов - героин. Кокаин употребляли 16 миллионов человек. 33 миллиона человек употребляли амфетамины, 20 миллионов - экстази. Путём инъекции принимали наркотики 14 миллионов человек, из них 1,6 миллионов имели ВИЧ. Из всех употребляющих наркотики 27 миллионов человек имели наркотическую зависимость или другие очень серьёзные проблемы из-за наркотиков.

В последние годы в мире 1 из каждых 100 случаев смерти среди взрослого населения был связан с употреблением наркотиков. В 2011 году по этой причине умерло 211 000 человек, преимущественно от героина и в молодом возрасте.

Эти цифры далеко не полные, особенно по развивающимся и отсталым странам, о чём предупреждают эксперты ООН. Но они объективно отражают тенденцию, которая красноречиво говорит о том, что с 1960-х годов незаконное употребление наркотиков выросло в десятки раз. Положение теперь стабилизировалось на очень высоком уровне и, возможно, на некоем (цивилизационном) «пороге насыщения». При дальнейшем росте могло начаться видимое глазу разрушение общества. Возможно, срабатывает какой-то спасительный механизм, неосознаваемый, но имеющийся в организованном человеческом сообществе. Специалисты ООН отмечают, что в развитых странах даже наметилась тенденция к снижению по некоторым наиболее опасным наркотикам (героин, кокаин). В развивающихся странах по ряду наркотиков продолжается рост - от более низкого уровня, сохраняя баланс в общемировом масштабе.

Что мы имеем в России? В 2012 году в наркологических учреждениях было зарегистрировано 333 тысячи человек с диагнозом «наркомания» и 201 тысяча человек с диагнозом «употребление наркотиков с вредными последствиями». В сумме это 0,37% от всего населения или 0,5% - взрослого. По сравнению с 1991 годом численность наркоманов возросла более чем в 10 раз. Очень важно заметить, что численность зарегистрированных наркоманов в последние пять лет у нас не растёт, а настойчивость участников по их выявлению не снизилась. Видимо, уже не растёт и численность злоупотребляющих наркотиками в самом населении, хотя выявляются и регистрируются далеко не все и не сразу. Возможно, и наше общество достигло условного «порога насыщения», за которым могли бы начаться разрушительные социальные процессы.

Сколько у нас реально наркоманов в населении? Специальные выборочные эпидемиологические исследования, проведённые Национальным научным центром наркологии (Кошкина Е.А. с сотр.), показали, что их в населении примерно в 5 раз больше числа зарегистрированных. А это даёт цифру 1,5-2% от всего населения. Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков, созданная в 2003 году (ФСКН), оценила в 2013 году численность потребителей наркотиков в России в 8 миллионов, из них 2,3 миллиона - как наркоманов. Это, в общем, соответствует эпидемиологическим оценкам. Следовательно, у нас употребляют или пробуют наркотики около 8% взрослого населения страны, что повыше оценки употребления наркотиков в среднем в мире, сделанной ООН (5%). Ситуация в нашем котле тоже стабилизируется, но на предельном давлении пара под крышкой.

Положение утяжелено тем, что у нас, в отличие от западных стран, сейчас преобладает героиновая наркомания, самая тяжёлая из всех распространённых её видов. В зарегистрированной наркомании она занимает около 80%. Наркомания, вызванная каннабисом, лишь около 7%, кокаиновая наркомания встречается исключительно редко.

В своём интервью в мае 2013 г. глава ФСКН В.П. Иванов сообщил, что героин в России употребляют до полутора миллионов человек, и что на Россию сейчас приходится около 20% потребляемого во всём мире героина. По оценке ООН, в России потребляется более 70 тонн героина (Иванов считает эту оценку сильно завышенной). Почти весь героин поступает к нам из Афганистана. Везут его контрабандой через Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан, Казахстан всяческим транспортом во всевозможных тайниках: от бензобаков и автомобильных колёс до детских игрушек и арбузов. Недавно наркополицейские конфисковали большой груз лука, в котором каждая луковица была нафарширована героином.

До 1990-х годов наши наркоманы даже не пробовали героин. Довольствовались отечественным опиумом, купленным у мелких наркобарыг или извлечённым собственноручно из мака. Хотя при Горбачёве границы стали свободными, и таможенники тогда не особенно усердно «шерстили» багаж на наркотики. Но уже в 1992-1993 годах наркологи столкнулись с первыми героиноманами, через короткое время их стало более сотни тысяч.

Что же случилось с Россией в 1992 году? Непростой вопрос. Автор склоняется, среди прочих возможных вариантов, к следующему объяснению: сознание банкротства старшего поколения (в лице родителей, интеллектуальных лидеров, моральных авторитетов и т. д.) послужило патогенной почвой для вспышки наркоэпидемии у молодёжи. В катастрофической форме были потеряны здоровые ориентиры для её социального взросления.

Вопрос ключевой. Разобравшись профессионально в глубинных причинах и механизмах той роковой перемены в самочувствии общества, что разожгла массовую тягу к одурманиванию сознания именно в начале 1990-х годов, можно будет получить основание для более уверенного поиска адекватных выходов из сложившейся ситуации. Однако создаётся впечатление, что наркологи, социологи, психологи, да и политики не хотят задавать данный вопрос лишний раз друг другу, и как-то избегают замечать этот роковой рубеж. Говорят о чём угодно другом: о нейрохимических механизмах тяги к наркотикам, о необходимости поголовного тестирования школьников и студентов на наличие наркотиков в организме, доказывают без конца, что отваживать от наркотиков надо, начиная с детского сада, видят спасение в тотальном насаждении «здорового образа жизни» - в его бюрократическом, совершенно оторванном от жизни, понимании, и т. д. И немало деятелей склоняется к идее изоляции наркоманов (а их миллионы) в специальных поселениях как особо заразных и опасных больных. А ведь по возрасту (большинство - от 18 до 35 лет) - это цвет нации, будущее России.

Причём излечиваемость наркоманов уже многие годы не поднимается выше 3-5% (в расчёте на всю массу наркоманов), и не спадает половодье наркотиков.

Пока почти все предлагаемые методы относятся к категории принуждения, нажима, преследования и насилия, как в отношении распространителей наркотиков, так и потребителей. Опытные врачи-наркологи в один голос говорят о бесперспективности принудительного, лечения. А на государственном уровне сейчас ставится настойчиво вопрос о создании системы «реабилитационных центров» для наркоманов фактически по типу советских ЛТП - с решётками на окнах, принудительным стандартным курсом лечения, длительным обязательным сроком пребывания, суровыми санкциями за нарушение режима, с чиновной администрацией, и прочим.

О необходимости широкого развития системы социальной реабилитации для наркоманов, без которой невозможно надёжное и прочное их излечение, говорится много и давно. Однако эта система до сих пор находится в зачаточном состоянии. В стране действуют всего 4 государственных реабилитационных центра, и насчитывается ещё около 500 мелких некоммерческих реабилитационных организаций, занимающихся наркоманами, большинство которых находятся в «жалком состоянии», как отметил в своём докладе в марте 2013 года В.П. Иванов. Общая пропускная способность их - не более нескольких тысяч человек, когда речь должна идти о сотнях тысяч.

Почему-то игнорируется богатый и достаточно успешный мировой опыт самых различных форм социальной реабилитации, в том числе в виде терапевтических сообществ наркоманов, где всё добровольно, всё управляется самими наркоманами, нет назначенных государством администраторов, нет решёток и полицейских, нередко обходятся без штатных врачей, тем более - наркологов, полная независимость от чиновных ведомств. А государство ещё и приплачивает из бюджета для помощи в таком важном деле.

А пока мы реально можем довольствоваться только успехами в борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Задействованы большие силы: специальные наркополицейские из ФСКН (их 35 тысяч в офицерском чине), таможенники, пограничные войска, вся полиция, весь судебный аппарат. В 2012 году было раскрыто 240 тысяч преступлений, связанных с наркотиками, привлечены к судебной ответственности за распространение наркотиков 110 тысяч человек, из них 13 тысяч крупных наркодельцов. Ликвидировано около 1100 преступных группировок, занимавшихся наркобизнесом. Но наркопреступность быстро возрождается, как гидра.

Не обошли потребителей наркотиков: из названных 240 тысяч раскрытых преступлений на наркоманов пришлось 150 тысяч. Наркоманы не могут не совершать их: преступными считаются не только производство, доставка и продажа наркотиков, но и их приобретение, и хранение для личного употребления. Приходится наркоманам, и приторговывать наркотиками, связываясь с наркодельцами. Наркотик стоит сейчас крайне дорого (доза героина - от нескольких сотен - до тысячи рублей и более). Промотав все доступные средства, и не видя, что украсть или не желая этого делать, наркоман для добывания одной дозы для себя должен продать кому-то десять доз.

Во «Всемирном докладе о наркотиках» (ООН) 2012 года подчёркивается, что необходимо идти по пути сокращения не только «предложения» (нелегального рынка) наркотиков, но и «спроса» на них (для употребления с наркоманической целью), и что не наказание, а лечение и реабилитация потребителей наркотиков являются более эффективными мерами. С другой стороны, в своих официальных документах Комитет ООН по контролю над наркотиками (МККН) постоянно напоминает о том, что правительства должны заботиться о полном обеспечении потребности в наркотических препаратах для медицины в своей стране.

Пока в нашей стране делается всё, чтобы задавить «предложение» наркотического товара, не занимаясь по-настоящему вдумчиво природой высокого и массового «спроса». Пора поставить его впереди. С этим соглашается, между прочим, в своих последних выступлениях и главный ответственный за борьбу с наркооборотом В.П. Иванов.

Из-за чрезмерного уровня запретов, ограничений и мер контроля над медицинским использованием наркотических препаратов, без которых в ряде случаев трудно обойтись, страдает население. Особенно остро это сказывается в отношении препаратов для обезболивания. Страдают от непрерывных страшных болей десятки и сотни тысяч тяжёлых больных (в том числе раковых), не получивших очередную дозу обезболивающего средства из-за крайне усложнённого порядка их получения. Очень впечатляющую статью по этому поводу опубликовал в январе 2013 года (Новая газета, 25.01.2013) врач, профессор В. Власов, с выразительным заголовком «Россия воет от боли».

Врач может выписывать обезболивающий препарат (морфин и др.) только на специальном бланке, который надо получать под подпись, а рецепт нужно утверждать на комиссии и у главврача. Рецепт даёт право на получение очень небольшого количества лекарства, обычно достаточного лишь на один-два дня. Действует он только на одно приобретение лекарства, и только в течение пяти дней. Праздничные дни становятся трагедией для больного: в эти дни новый рецепт оформить невозможно. Больные закреплены за специальными аптеками на основании прописки, и не могут получить лекарство там, где живут. Для жителей села препараты практически не доступны - аптек, которым разрешено иметь обезболивающие препараты, мало даже в крупных городах, в малых - их иногда просто нет. К аптекам, продающим или выдающим наркотические анальгетики, предъявляются требования по безопасности, примерно как к Госбанку - отдельные комнаты, решётки, сейфы, видео, сигнализация, полицейская охрана. Ни одна аптека не желает заниматься эти хлопотным делом. На строгом учёте и пустые ампулы от использованного препарата, родственники должны сдавать их и после смерти больного.

Врачи скорой помощи стали выезжать на пожары и аварии без обезболивающих средств в чемоданчике. По сообщению В. Власова, некоторые врачи, зная как трудно получить обезболивание, признаются, что подумывают о самоубийстве в случае тяжёлого заболевания с невыносимыми болями.

В результате в России на душу населения расходуется в 3-4 раза меньше обезболивающих препаратов из опиатов {морфина и др.), чем в развитых странах, а из современных сильных анальгетиков - в десятки раз меньше. Ещё десять лет назад бывший министр здравоохранения Т.Д. Дмитриева говорила, что в России совершенно не хватает препаратов для обезболивания.

Можно было бы привести много других серьёзных неприятностей в жизни людей из-за перегибов в системе запретов и ограничений, связанных с наркотиками. Запретили населению сеять без специальной санкции обыкновенный мак, как для продажи, так и для личного потребления, который веками употреблялся в пищу, и содержит совершенно мизерные количества опиатов. В зёрнах мака их вовсе нет.

В данном предисловии читатель «Словаря» ознакомился с краткой панорамой истории наркотической проблемы, которая приобрела теперь в развитых и развивающихся странах уровень государственной важности. Дан срез ситуации на текущий момент. Нужно отметить, что по вопросам дискуссионного характера автор выражал здесь собственную позицию, а не от имени научного коллектива, в котором он работает (ННЦ наркологии). В текстах статей «Словаря» дискуссионная подача материала отсутствует. В них содержатся в нейтральной форме современные представления и соответствующие факты по конкретным темам, как подобает книгам энциклопедического формата.

В «Словаре» - более 1000 статей, отражающих клинические, биологические, психологические и социальные явления, сопряжённые с употреблением наркотических и других психоактивных веществ и болезненной зависимостью от них. Приводятся также описания ряда «нехимических зависимостей» (патологическое влечение к азартным играм, навязчивый шопинг, трудоголизм, интернет-зависимость или «нетаголизм» и др.). Описываются факты и обстоятельства, важные для понимания истории отношений человечества с одурманивающими веществами. Даются определения терминов и понятий, использующихся в профессиональной наркологии.

Словарь рассчитан, прежде всего, на врачей, психологов, социологов, педагогов, юристов, журналистов и других лиц, активно противодействующих наркомании в России.                                                                                                                                                                                                                                                                        Автор

Мирошниченко Лев Дионисович, август, 2013